Русская история.

[Владимир Владимирович]

Хто тут Рюриковичей самозванцами обзывает?!   

[Владимир Владимирович]

«Отлив населения на Запад.
Отлив населения из Поднепровья шел в двух направлениях, двумя противоположными струями. Одна струя направлялась на запад, на Западный Буг, в область верхнего Днестра и верхней Вислы, в глубь Галиции и Польши. Так южнорусское население из Приднепровья возвращалось на давно забытые места, покинутые его предками еще в VII в. Следы отлива в эту сторону обнаруживаются в судьбе двух окрайных княжеств, Галицкого и Волынского. По положению своему в политической  иерархии русских областей эти княжества принадлежали к числу младших. Галицкое княжество, одно из выделенных, сиротских по генеалогическому положению своих князей, принадлежавших к одной из младших линий Ярославова рода, уже во второй половине XII в. делается одним из самых главных и влиятельных на юго-западе: князь его отворяет ворота Киеву, как говорит Слово о полку Игореве про Ярослава Осмомысла. С конца XII в., при князьях Романе Мстиславовиче, присоединившем Галицию к своей Волыни, и его сыне Даниле, соединенное княжество заметно растет, густо заселяется, князья его быстро богатеют, несмотря на внутренние смуты, распоряжаются делами юго-западной Руси и самим Киевом; Романа летопись величает «самодержцем всей Русской земли». Этим наплывом русских переселенцев, может быть, объясняются известия XIII и XIV вв. о православных церквах в Краковской области и в других местностях юго-восточной Польши...»
Василий Осипович Ключевский (1841-1911)

[птенчик вертолет]

 

[B_Vera]

«Запустение Киевской Руси.
Под давлением трех неблагоприятных условий с половины XII в. становятся заметны признаки запустения Киевской Руси, Поднепровья.
1. Приниженное юридическое и экономическое положение рабочих классов.
2. Захват в рабство князья во время усобиц применяли и к своим. Первым делом их было, вступив в княжество соперника-родича, пожечь его села и забрать или истребить его «жизнь», т.е. его хозяйственные запасы, хлеб, скот, челядь. Владимир Мономах был самый добрый и умный из Ярославичей XI-XII вв., но и он не чужд был этого хищничества. В своем Поучении детям он рассказывает, как, напавши врасплох на Минск, он не оставил там «ни челядина, ни скотины». В другой раз сын его Ярополк (1116 г.) захватил Друцк в том же Минском княжестве и всех жителей этого города перевел в свою Переяславскую волость, построивши для них новый город при впадении Сулы в Днепр.  Княжеские усобицы превратились в хищническую борьбу за рабочие руки, сопровождавшуюся уменьшением свободного населения.
3. Изучая жизнь Киевской Руси, ни на минуту не следует забывать, что она основалась на окраине культурно-христианского мира, на берегу Европы, за которым простиралось безбрежное море степей, служивших преддверием Азии. Эти степи со своим кочевым населением и были историческим бичом для Древней Руси. После поражения, нанесенного Ярославом печенегам в 1036 г., русская степь на некоторое время очистилась; но вслед за смертью Ярослава с 1061 г. начались непрерывные нападения на Русь новых степных ее соседей половцев (куман). В 1069 г. киевское вече, изгнав Изяслава за нерешительность, просило Святослава и Всеволода защитить город своего отца. «А не хотите, - прибавили киевляне, - нам ничего больше не остается делать – зажжем свой город и уйдем в Греческую землю». С этими половцами Русь боролась упорно в XI и XII столетиях. Половецкие нападения оставляли по себе страшные следы на Руси. Нивы забрасывались, зарастали травою и лесом; где паслись стада, там водворялись звери.
Эта почти двухвековая борьба Руси с половцами имеет свое значение в европейской истории. В то время как Западная Европа крестовыми походами предприняла наступательную борьбу на азиатский Восток, когда и на Пиренейском полуострове началось такое же движение против мавров, Русь своей степной борьбой прикрывала левый фланг европейского наступления.
Но эта историческая заслуга Руси стоила ей очень дорого: борьба сдвинула ее с насиженных днепровских  мест и круто изменила направление ее дальнейшей жизни...»
Василий Осипович Ключевский (1841-1911)

Что то думаю Ключевский здесь перегнул с окраиной. А как же булгары? Они никуда не исчезали???

[Владимир Владимирович]

Что то думаю Ключевский здесь перегнул с окраиной. А как же булгары? Они никуда не исчезали???

Совершенно верное замечание, БВ. За Ключевским замечается преувеличение значимости Руси и замалчивание роли других государств в истории. А какой историк не грешен предвзятостью? ) Но я даже благодарен Василию Осиповичу за то, что он упрощает мне восприятие истории, в основном отметая события других государств (книга-то ведь называется «Русская история»). В дальнейшем (если еще останется желание) можно расширить знания из других источников.

«Византийское господство в Болгарии.

Несмотря на упорное сопротивление болгарского и сербского народов, южнославянские страны были завоёваны Византией. Болгария была полностью лишена какой бы то ни было самостоятельности и превращена в пограничную византийскую провинцию. В течение всего периода своего господства (1018—1185 гг.) византийское правительство смотрело на Болгарию только как на один из важнейших источников материальных средств, необходимых ему для ведения почти непрерывных войн.

Даже глава византийского духовенства в Болгарии в конце XI в. архиепископ охридский Феофилакт вынужден был признать, что государственные чиновники Византии скорее «грабители и живодёры», чем сборщики податей. Современники сообщают о том, что крайняя нужда заставляла крестьян продавать своих детей в рабство.

Огромных жертв стоили болгарскому народу постоянные войны Византии с печенегами и половцами. С 1026 г. эти войны чуть ли не ежегодно опустошали территорию Болгарии, особенно её восточную часть.

С особенной настойчивостью византийское правительство начало также проводить в это время и политику «эллинизации», т. е. насильственного обучения на греческом языке, распространения византийской письменности и литературы и т. д. Школы, где велось преподавание на славянском языке, были повсюду закрыты. Памятники славянской письменности или уничтожались, или подвергались переделке на греческий лад. Искореняя болгарскую культуру, византийские правители стремились сломить волю народных масс к освобождению.

В освободительной борьбе болгар против византийского ига большое участие принимали богомилы. Иногда они являлись не только участниками, но и руководителями выступлений. Так, в 1084 г. во главе восстания в Филиппополе стоял богомил Травл. Богомилы же были организаторами отпора крестоносцам — участникам первого крестового похода в 1096—1097 гг., опустошавшим Болгарию. Преданность народному делу обеспечила дальнейший рост и усиление движения богомилов в XII в., несмотря на то, что византийское правительство вело с ними непрерывную борьбу. Только в течение 20 лет (с 1140 до 1160 г.) в Константинополе было созвано четыре церковных собора специально для осуждения и опровержения богомильской ереси. Но это не помогло Византии. В конце 80-х годов XII в. богомилы приняли самое активное участие в том движении, которое непосредственно привело к освобождению Болгарии.»

«В конце XII века в упадок приходит и сама Византия. Воспользовавшись этим, болгары под предводительством братьев Петра I и Асеня I восстали против греков и образовали Второе Болгарское царство (1187-1396) со столицей в г. Тырново. После смерти Ивана Асеня Второе Болгарское царство приходит в упадок. Страна вступает в период феодальной раздробленности и междоусобных войн за право владения троном. Начавшиеся в 40-е годы набеги татар к концу века становятся постоянными, к ним добавляются и нападения венгров и сербов. Последние отвоевали у болгар Македонию. В 30-х годах XIV века, во время правления Ивана Александра (1331-1371), поддерживающего тесные связи с Сербией, в Болгарию неоднократно вторгаются турецкие войска. Иван Александр разделил Болгарию  между сыновьями. Видинским царством (северо-западная Болгария) стал управлять Иван Срацимир, Тырновским (центральная Болгария) – Иван Шишман. Разделение еще в большей степени ослабило страну.

В 1393 году войска Османской империи захватили Тырновское царство, а в 1396 году – Видинское царство. Правители были казнены. Второе Болгарское царство перестало существовать. Началось пятивековое правление Османской империи.»

[Владимир Владимирович]

«Малороссийское племя.
В связи с отливом населения на запад объясняется одно важное явление в русской этнографии, именно образование малороссийского племени. Запустение днепровской Руси, начавшееся в XII в., было завершено в XIII в. татарским погромом 1229-1240 гг. С той поры старинные области этой Руси, некогда столь густо заселенные, надолго превратились в пустыню со скудным остатком прежнего населения. Еще важнее было то, что разрушился политический и народнохозяйственный строй всего края.

Вскоре после татарского погрома, в 1246 г., проезжал из Польши через Киев на Волгу к татарам папский миссионер Плано-Карпини. В своих записках он замечает, что на пути из Владимира Волынского к Киеву он ехал в постоянном страхе от литвы, которая часто делает нападение на эти края Руси, но что от руси он был вполне  безопасен, руси здесь осталось очень мало: большая часть ее либо перебита, либо уведена в плен татарами. На всем пройденном им пространстве южной Руси в Киевской и Переяславской земле Плано-Карпини встречал по пути лишь бесчисленное множество человеческих костей и черепов, разбросанных по полям. В самом Киеве, прежде столь обширном и многолюдном городе, едва насчитывали при нем 200 домов, обыватели которых терпели страшное угнетение. С тех пор в продолжение двух-трех веков Киев испытал много превратностей, несколько раз падал и поднимался. Так, едва оправившись от разгрома 1240 г.,  он в 1299 г. опять разбежался от насилий татарских. По опустевшим степным границам Киевской Руси бродили остатки ее старинных соседей, печенегов, половцев, торков и других инородцев.

В таком запустении оставались южные области Киевская, Переяславская и частью Черниговская едва ли не до половины XV столетия. После того как юго-западная Русь с Галицией в XIV в. была захвачена Польшей и Литвой, днепровские пустыни стали юго-восточной окраиной соединенного Польско-Литовского государства. В документах XIV в. для юго-западной Руси появляется название Малая Россия.

С XV в. становится заметно вторичное заселение среднего Приднепровья, облегченное двумя обстоятельствами: 1) южная степная окраина Руси стала безопаснее вследствие распадения Орды и усиления Московской Руси; 2) в пределах Польского государства прежнее оброчное крестьянское хозяйство в XV в. стало заменяться барщиной, и крепостное право получило ускоренное развитие, усилив в порабощаемом сельском населении стремление уходить от панского ярма на более привольные места. Руководителями этой колонизации являлись богатые польские вельможи, приобретавшие обширные вотчины на этой украйне.

В образовании малорусского племени, как ветви русского народа, принимало участие обнаружившееся или усилившееся с XV в. обратное движение к Днепру русского населения, отодвинувшегося оттуда на запад, к Карпатам и Висле, в XII-XIII вв...»
Василий Осипович Ключевский (1841-1911)

[Владимир Владимирович]

«Другая струя колонизации XII в. из Приднепровья направлялась в противоположный угол Русской земли, на северо-восток, за реку Угру, в междуречье Оки и верхней Волги.

Колонизация Суздальского края.
Находим указание и на это движение. В то время когда стали жаловаться за запустение южной Руси, в отдаленном Суздальском крае замечаем усиленную строительную работу. При князьях Юрии Долгоруком и Андрее здесь возникают один за другим новые города. В 1134 г. Юрий строит город Кснятин при впадении Большой Нерли в Волгу (под Калязином). В 1147 г. становится известен городок Москва. В 1150 г. Юрий строит Юрьев «в поле» (или Польский, ныне уездный город Владимирской губернии) и переносит на новое место возникший около этого же времени город Переяславль Залесский. В 1154 г. он основал на реке Яхроме город Дмитров, названный так в честь Юрьева сына Дмитрия-Всеволода, родившегося в том же году во время «полюдья», когда князь объезжал свою волость для сбора дани. Около 1155 г. Андрей Боголюбский основал город Боголюбов пониже Владимира на Клязьме. По летописям Тверь становится известна не раньше XIII в. Татищев в своем летописном своде говорит, что с княжения Юрия Долгорукого в своих источниках, теперь исчезнувших, он начал встречать целый ряд других новых городов в северной Руси, которые не были известны до того времени: таковы, например, Городец на Волге, Кострома, Стародуб на Клязьме, Галич, Звенигород, Вышгород при впадении Протвы в Оку (под Серпуховом) и др.

Сам Андрей Боголюбский хвалился своею колонизаторскою деятельностью. Задумав основать во Владимире на Клязьме особую русскую митрополию, независимую от Киевской, князь говорил своим боярам: «Я всю Белую (Суздальскую) Русь городами и селами населил и многолюдной учинил».

Татищев в своем своде рассказывает, что Юрий Долгорукий, начав строить новые города в своей Суздальской волости, заселял их, собирая людей отовсюду и давая им «немалую ссуду». Благодаря этому в города его приходили во множестве не только русские, но и болгары, мордва и венгры и «пределы яко многими тысячами людей наполняли». Каким образом могли очутиться среди этих пришельцев даже венгры? Противником Юрия Долгорукого в его борьбе с волынским племянником был союзник последнего венгерский король. Очевидно, Юрий переводил на север в свои новые города пленных венгров, попадавшихся ему в боях на юге.

Разрыв народности в XII в.
Русская народность, завязавшаяся в первый период, в продолжение второго разорвалась надвое. Главная масса русского народа, отступив перед непосильными внешними опасностями  с днепровского юго-запапда к Оке и верхней Волге, там собрала свои разбитые силы, окрепла в лесах центральной России, спасла свою народность и, вооружив ее силой сплоченного государства, опять пришла на днепровский юго-запад, чтобы спасти оставшуюся там слабейшую часть русского народа от чужеземного ига и влияния...»
Василий Осипович Ключевский (1841-1911)

[Владимир Владимирович]

«Инородцы окско-волжского междуречья.
Инородцы, с которыми встречались в междуречье русские переселенцы, были финские племена. Финны, по нашей летописи, являются соседями восточных славян с тех самых пор, как последние начали расселяться по нашей равнине. Финские племена водворялись среди лесов и болот центральной и северной России еще в то время, когда здесь не заметно никаких следов присутствия славян. Уже Иорнанд в VI в. Знал некоторые из этих племен: в его искаженных именах северных народов, входивших в IV в. в состав готского королевства Германариха, можно прочесть эстов, весь, мордву, мерю, может быть, черемис.

В области Оки и верхней Волги в XI-XII вв. жили три финских племени: мурома, меря и весь. Ныне в центральной Великороссии нет уже живых остатков этих племен, но они оставили по себе память в ее географической номенклатуре. На обширном пространстве от Оки до Белого моря мы встречаем тысячи нерусских названий городов, сел, рек и урочищ. Прислушиваясь к этим названиям, легко заметить, что они взяты из какого-то одного лексикона, что некогда на всем этом пространстве звучал один язык, которому принадлежали эти названия, и что он родня тем наречиям, на которых говорят туземное население нынешней Финляндии и финские инородцы среднего Поволжья, мордва, черемисы.

Так, и на этом пространстве, и в восточной полосе Европейской России встречаем множество рек, названия которых оканчиваются на ва: Протва, Москва, Сылва, Косва и т.д. У одной Камы можно насчитать до 20 притоков, названия которых имеют такое окончание. Va по-фински значит вода. Название самой Оки финского происхождения: это – обрусевшая форма финского joki, что значит река вообще. Даже племенные названия мери и веси не исчезли бесследно в центральной Великороссии: здесь встречается много сел и речек, которые носят их названия.

Уездный город Тверской губернии Весьегонск получил свое название от обитавшей здесь веси Егонской (на реке Егоне). Определяя по этим следам в географической номенклатуре границы расселения мери и веси, найдем, что эти племена обитали некогда от слияния Сухоны и Юга, от Онежского озера и реки Ояти до средней Оки, захватывая северные части губерний Калужской, Тульской и Рязанской. Итак, русские переселенцы, направлявшиеся в Ростовский край, встречались с финскими туземцами в самом центре нынешней Великороссии...»
Василий Осипович Ключевский (1841-1911)

[Владимир Владимирович]

«Встреча Руси и Чуди.
Встреча эта имела мирный характер. Ни в письменных памятниках, и в народных преданиях великороссов не уцелело воспоминаний об упорной и повсеместной борьбе пришельцев с туземцами. На русских финны произвели впечатление мирного и уступчивого племени. Древняя Рус все мелкие финские племена объединяла под одним общим названием Чудь. Русские, встретившись с финскими обитателями нашей равнины, кажется, сразу почувствовали свое превосходство над ними. На это указывает ирония, которая звучит в русских словах, производных от коренного Чудь, - чудить, чудно, чудак и т.п. Мирное сельское русское население, уходившее из юго-западной Руси от тамошних невзгод и искавшее среди лесов Севера не добычи, а безопасных мест для хлебопашества и промыслов, отбрасывало финские племена все далее к северу и растворяло их в себе.
Правда, в преданиях Великороссии уцелели некоторые смутные воспоминания о борьбе, завязывавшейся по местам, но эти воспоминания говорят о борьбе не двух племен, а двух религий. Столкновения вызывались не самою встречей пришельцев с туземцами, а попытками распространить христианство среди последних...»
Василий Осипович Ключевский (1841-1911)

[Владимир Владимирович]

1. Было дело, меня в европейской части России попрекали моим говором, говорили, что "так произносить неправильно". А я отшучивался, что вот такой вот я уральского региона человек и это особенности моего региона.  Теперь нахожу серьезное подтверждение своим шуткам.
2. Еще меня всегда удивляло, что при письме я иногда (раньше чаще, теперь реже) путаю "ц" и "ч".
3. Далее, был свидетелем спора, когда не могли люди прийти к согласию: Алёна и Елена - одно ли это имя.
Всего этого коснулась моя память, когда я читал следующий раздел..

[Владимир Владимирович]

«Говор.
Влияние финского племени в образовании древнерусского говора было небезучастно. В говоре древней Киевской Руси заметны три особенности: 1) она говорила на о, окала; 2) звуки ц и ч мешались, замещали друг друга; 3) в сочетании гласных и согласных соблюдалась известная фонетическая гармония: звуки согласные гортанные г, к и х сочетались с твердыми гласными  а, о, ы, у, э и с полугласным ъ, а зубные, или свистящие, з, с и ц и нёбные, или шипящие, ж, ч и ш – с мягкими гласными я, е, и, ю и с полугласным ь; сюда же можно отнести и мягкое окончание глаголов в 3-ем лице обоих чисел (пишеть, имуть).

Следы этих особенностей находим в остатках древней письменности  XII и XIII вв. В иностранных словах при переходе их в русский язык неударяемые звуки а и е заменялись звуком о: Торвард – Трувор, Елена – Олёна. Киевская Русь сочетала гортанное к с твердым ы, а зубное ц или нёбное ч – с мягким и или ь: она говорила Кыев, а не Киев, как говорим мы вопреки правилам древней русской фонетики, требовавшей, чтобы к при встрече с и перезвуковывалось в ц или ч: отсюда форма в одной южнорусской рукописи XII в. «Лучино евангелие» (от Луки). Эта древняя фонетика сохранилась отчасти в наречии малороссов, которые говорят: на полянци, козаче. Мы, великороссы, напротив, не сочетаем ц и шипящих ж и ш с мягкими гласными, говорим: кольцо, шыре, жызнь и не сумеем так тонко выговорить соединенных с этими согласными  мягких гласных, как выговаривает малоросс: отьця, горобьця.

Далее, в древнем южном говоре заметно смещение или взаимное заместительство звуков ц и ч:  в Слове о полку Игореве веци и вечи, галичкый. Те же особенности имел в XII в. и частию сохранил доселе говор новгородский: в поучении архиепископа Илии-Иоанна духовенству гыбять (гибнуть), простьци и простьчи, лга (льзя) или в договоре 1195 г. с немцами немечьскый и немецкый, послухы и послуси.  Признаки той же фонетики замечаем и в говоре на верхнем Днепре: в смоленском договоре 1229 г. немечкый, вереци (церковнославянское врещи -  тащить), гочкого (готского). Значит, некогда по всему греко-варяжскому пути звучал один говор, некоторые особенности коего до сих пор уцелели в говоре новгородском.

Если вы теперь со средней Волги, например от Самары, проведете по Великороссии несколько изогнутую диагональную черту на северо-запад так, чтобы Москва, Тверь, Вышний Волочок и Псков остались немного левее, Корчева и Порхов правее, вы разделите всю Великороссию на две полосы, северо-восточную и юго-западную: в первой характерный звук говора есть о, во второй – а, т.е. звуки о и е без ударения переходят  в а и я (втарой, сямой). Владимирцы, нижегородцы, ярославцы, костромичи, новгородцы окают, говорят из глубины гортани и при этом строят губы кувшином, по выражению русского диалектолога и лексикографа Даля. Рязанцы, калужане, смольняне, тамбовцы, орловцы, частью москвичи и тверичи акают, раскрывают рот настежь, за что владимирцы и ярославцы зовут их «полоротыми».

Усиливаясь постепенно на запад о Москвы, акающий говор переходит в белорусское наречение, которое совсем не терпит о, заменяя его даже с ударением звуками а или у: стол – стал или стул. Первый говор в русской диалектологии называется северным, а второй южным великорусским поднаречием...

Но и в северном поднаречии различают два оттенка, говоры западный новгородский и восточный владимирский. Первый ближе к древнерусскому, лучше сохранил его фонетику и даже лексикон; новгородцы говорят кольце, хороше и употребляют много старинных русских слов, забытых в других краях Руси: граять (каркать), доспеть (достигнуть), послух. Владимирский говор более удалился от древнего, господствующий звук о произносит грубо и протяжно, утратил древнее сочетание гласных с согласными, в родительном падеже единственного числа местоимений и прилагательных г заменяет звуком в (хорошово).

Москва и в диалектологическом отношении оказалась таким же связующим узлом, каким была она в отношении политическом и народнохозяйственном. Она встала в пункте встречи различных говоров и образовала свое особое наречие, в котором совместила господствующий звук южного говора с северным твердым окончанием 3-го лица глаголов и с твердым г, переходящим в конце слов в к (сапок). Зато московское наречие, усвоенное образованным русским обществом как образцовое, некоторыми чертами еще далее отступило от говора древней Киевской Руси: гаварить по-масковски значит едва ли еще не более нарушать правила древнерусской фонетики, чем нарушает их владимирец или ярославец.

Древняя фонетика Киевской Руси особенно заметно изменялась в северо-восточном направлении, т.е. в направлении русской колонизации, образовавшей великорусское племя слиянием русского населения с финским. Даль допускал мысль, что акающие говоры Великороссии образовались при обрусении чудских племен. Но, не пестря лекски, чудская примесь портила говор, внося в него чуждые звуки и звуковые сочетания, слова (пахтать, пурга, ряса, кулепня (деревня)...»
Василий Осипович Ключевский (1841-1911)

[Владимир Владимирович]

Еще одно соображение вдогонку к "говору".
Сначала был киевский говор: люди окали, вытягивая губы трубочкой. Таким образом (например) слова "говорить", "пожалуйста" как писались, именно так и произносились (с протяжным "о"). Затем появился московский говор: люди стали акать. Теперь слова "говорить", "пожалуйста" стали произноситься "гаварить", "пажалуйста". То есть, появилось разногласие между произношением и написанием.

В настоящее время за написание слов идет битва: в произношении слов уже победил московский говор,
но в написании еще действует киевский говор. Не вспомню сейчас кто именно, но уже не раз задвигали идею в русский язык - изменить правила на "как слышится, так и пишется".

Собственно, в интернете уже немало последователей искаженного московского написания слов. )

[Владимир Владимирович]

«Поверья.
Несколько отчетливее выступает в памятниках и преданиях взаимное отношение обоих встретившихся племен в области поверий. Здесь замечаем следы живого обмена, особенно с финской стороны. Народные обычаи и поверья великороссов доселе хранят явственные признаки финского влияния.

Финские племена, обитавшие и частью доселе обитающие в средней и северо-восточной полосе Европейской России, оставались, кажется, до времени встречи с Русью на первоначальной ступени религиозного развития. Их мифология до знакомства с христианством еще не дошла до антропоморфизма. Племена эти поклонялись силам и предметам внешней природы, не олицетворяя их: мордвин или черемис боготворил непосредственно землю, камни, деревья, не видя в них символов высших существ; потому его культ является с характером грубого фетишизма. Стихии были населены духами уже впоследствии под влиянием христианства.

У поволжских финнов особенно развит культ воды и леса. Мордвин, чуваш, находясь в чаще леса или на берегу глухой лесной реки, чувствует себя в родной религиозной сфере. Некоторые черты этого культа целиком перешли и в мифологию великороссов. У них, как и у финнов, видною фигурой на мифологическом Олимпе является леший и является у тех и других с одинаковыми чертами: он стережет деревья, коренья и травы, имеет дурную привычку хохотать и кричать по-детски и тем пугать и обманывать путников.

В эпосе западных прибалтийских более развитых финнов (Калевале) встречаем образ водяного царя. Это старик с травяной бородой, в одежде из пены; он повелитель вод и ветров, живет в глубине моря, любит подымать бури и топить корабли; он большой охотник до музыки, и, когда герой Калевалы, мудрец Вейнемейнен, уронил в воду свою арфу (кантеле), водяной бог подхватил ее, чтоб забавляться ею в своем подводном царстве. Эти черты живо напоминают образ водяника, или царя морского, в известной народной былине о Садко, богатом госте-купце и гусляре, который со своими гуслями попал в подводное царство водяника и там развеселил его своею игрою до того, что водяник пустился плясать, позабыв свое царское достоинство. Самая физиономия водяника, как она описана в новгородской былине, весьма похожа на облик водяного бога Калевалы.

Водяного знают и в других краях России; но приведенный миф о водянике встречаем только в Новгородской области. Это дает основание думать, что новгородцы заимствовали его у соседних балтийских финнов, а не наоборот. Наконец, в преданиях, занесенных в древние жития великорусских святых, можно встретить и следы поклонения камням и деревьям, плохо прикрытые христианскими формами и незаметные в южной и западной России...»
Василий Осипович Ключевский (1841-1911)

[Владимир Владимирович]

«Психология великоросса.
Народные приметы великоросса своенравны, как своенравна отразившаяся в них природа Великороссии. Она часто смеется над самыми осторожными расчетами великоросса; своенравие климата и почвы обманывает самые скромные его ожидания, и, привыкнув к этим обманам, расчетливый великоросс любит, подчас очертя голову, выбрать самое что ни на есть безнадежное и нерасчетливое решение, противопоставляя капризу природы каприз собственной отваги. Эта наклонность дразнить счастье, играть в удачу и есть великорусский авось.

В одном уверен великоросс – что надобно дорожить ясным летним рабочим днем, что природа отпускает ему мало удобного времени для земледельческого труда и что короткое великорусское лето умрет еще укорачиваться безвременным нежданным ненастьем. Это заставляет великорусского крестьянина спешить, усиленно работать, чтобы сделать много в короткое время и в пору убраться с поля, а затем оставаться без дела осень и зиму. Так великоросс приучался к чрезмерному кратковременному напряжению своих сил, привыкал работать скоро, лихорадочно и споро, а потом отдыхать в продолжение вынужденного осеннего и зимнего безделья.

Ни один народ в Европе не способен к такому напряжению труда на короткое время, какое может развить великоросс; но и нигде в Европе, кажется, не найдем такой непривычки к ровному, умеренному и размеренному постоянному труду, как в той же Великороссии.

С другой стороны, свойствами края определился порядок расселения великороссов. Жизнь удаленными друг о друга, уединенными деревнями при недостатке общения, естественно, не могла приучать великоросса действовать большими союзами, дружными массами. Великоросс работал не на открытом поле, на глазах у всех, подобно обитателю южной Руси: он боролся с природой в одиночку, в глуши леса с топором в руке. То была молчаливая черная работа над внешней природой, над лесом или диким полем, а не над собой и обществом, не над своими чувствами и отношениями к людям. Потому великоросс лучше работает один, когда на него никто не смотрит, и с трудом привыкает к дружному действию общими силами.

Он вообще замкнут и осторожен, даже робок, вечно себе на уме, необщителен, лучше сам с собой, чем на людях, лучше в начале дела, когда еще не уверен в себе и в успехе и хуже в конце, когда уже добьется некоторого успеха и привлечет внимание: неуверенность в себе возбуждает его силы, а успех роняет их. Ему легче одолеть препятствие, опасность, неудачу, чем с тактом и достоинством выдержать успех; легче сделать великое, чем освоиться с мыслью о своем величии. Он принадлежит к тому типу умных людей, которые глупеют от признания своего ума. Словом, великоросс лучше великорусского общества.

Невозможность рассчитать наперед, заранее сообразить план действий и прямо идти к намеченной цели заметно отразилась на складе ума великоросса, на манере его мышления. Житейские неровности и случайности приучили его больше обсуждать пройденный путь, чем соображать дальнейший, больше оглядываться назад, чем заглядывать вперед. В борьбе с неожиданными метелями и оттепелями, с непредвиденными августовскими морозами и январской слякотью он стал более осмотрителен, чем предусмотрителен, выучился больше замечать следствия, чем ставить цели, воспитал в себе умение подводить итоги насчет искусства составлять сметы. Это умение и есть то, что мы называем задним умом. Поговорка русский человек задним умом крепок вполне принадлежит великороссу. Но задний ум не то же, что задняя мысль.

Своей привычкой колебаться и лавировать между неровностями пути и случайностями жизни великоросса часто производит впечатление непрямоты, неискренности. Великоросс часто думает надвое, и это кажется двоедушием. Он всегда идет к прямой цели, хотя часто и недостаточно обдуманной, но идет, оглядываясь по сторонам, и потому походка его кажется уклончивой и колеблющейся. Ведь лбом стены не прошибешь и только вороны прямо летают, говорят великорусские пословицы. Природа и судьба вели великоросса так, что приучили его выходить на прямую дорогу окольными путями. Великоросс мыслит и действует, как ходит. Кажется, что можно придумать кривее и извилистее великорусского проселка? Точно змея проползла. А попробуйте пройти прямее: только проплутаете и выйдете на ту же извилистую тропу...»
Василий Осипович Ключевский (1841-1911)

[Владимир Владимирович]

Опускаю некоторое количество информации, перегруженное названиями рек, городов, именами людей, относительно мелкими событиями. В разделе рассматривались: Андрей Боголюбский, родившийся в 1111 г., который принес на русскую землю охлаждение к Киеву, развил северные земли, сделав на некоторое время главным городом Суздаль; усобицы князей; увеличение веса Ростова.
Далее Ключевский выделил в отдельную часть: «Москва начинает собирать удельную Русь».